Записки одинокого свингера

Секс-блог. Нечастые записки о сексе и разврате

Начало развратных дел

Это случилось в две тысячи восемнадцатом году. Тогда я впервые окунулся в сладкий омут разврата.

Надо сказать, что я никогда не загадывал, буду ли я изменять жене. Не то, что бы я давал себе зарок никогда не изменять, но и не завешивал глаза шорами. Даже в подростковом возрасте, когда безоговорочно был влюблён и разум мой был затуманен любовными страданиями – я и то обращал внимания на красоту окружающих женщин.

К этому следует также добавить, что я очень люблю женщин в теле. Моя жена – тоже полненькая. А ещё наша досточтимая соцсеть ВК изобилует такими группами, и я частенько заглядывал в одну из них. Не буду приводить её адрес, хотя, если есть желание – запросите в ЛС. Эта группа жива и поныне и достаточно активна. На дворе стоял август, и я собирался в Санкт-Петербург – у меня предстояло обучение нескольких дней, а потом загородный фестиваль коллег.

И вот в той группе одна из женщин вдруг выложила пост, где сообщала, что собирается в Питер и спрашивала, не собирается ли кто-то в Питер в те же даты. Будем называть её Н., чтоб не оставить без имени и в тоже время – не скомпрометировать её невзначай. И так удачно совпало, что именно в те же даты Северную Венецию должен был посетить и я. Я отозвался на пост, мы списались в личке и договорились о встрече.

Честно сказать, тогда я не предполагал ничего развратного. Я знал, что у неё есть муж –иногда она сообщала это открытым текстом в своих постах. И, насколько я мог предполагать, замужние женщины не очень склонны к адюльтеру, да и вообще любимый девиз женщин – «Возбудим и не дадим» – никто не отменял. Во всяком случае, до этого я находил тому достаточно подтверждений.

Когда мы встретились на дворцовой – она сразу кинулась обниматься, от чего я слегка опешил. Ну, то есть не то, чтобы совсем не любил обниматься – обниматься с красивыми и приятными женщинами я очень люблю. Но до этого мы были знакомы только виртуально, в личке почти не общались – только в комментариях к постам, поэтому я и был немного обескуражен. К тому же я был немного удивлён её внешностью – она несколько отличалась от того, что я видел на фотографиях. Может быть, её «любила» камера или просто был выбран удачный ракурс для селфи. Как я не пытался скрыть удивление и некоторую обескураженность – она проявилась. У меня вообще всё и всегда написано на лице. К тому же, как она призналась в дальнейшем разговоре, по первому образованию она – клинический психолог. То есть я для неё был как открытая книга.

Мы гуляли по центру Питера и разговаривали про всякое. Разговор наш нет-нет, да и съезжал на темы личного характера, и я узнал, что Н., на самом деле, не против разврата и считает, что хороший левак укрепляет брак. Да и любовники у неё тоже были. Честно признаться, я не считывал никаких намёков – я их вообще трудно воспринимаю. Да я и не рассчитывал на адюльтер вовсе. Может потому, что некоторым образом я сомневался в себе?

Но дело клонилось к закату, и рано или поздно надо было куда-то двигаться на ночёвку. У меня была снята квартира в Приморском районе, Н. – на двоих с матерью сняла номер в гостинице. В какой-то момент у Н. зазвонил телефон и после разговора она призналась, что мать уехала крутить любовь с каким-то мужчиной, а поскольку ключи от номера в единственном экземпляре, то ночевать ей негде. Я позвал её к себе – без всякой задней мысли, но уже имея робкую надежду. У меня хоть и было два дивана в квартире, но комплект белья был только один. Я так и сказал, что спать придётся, мол, вдвоём. Н. сказала, что это не страшно.

Хотя и робкой надеждой это было сложно назвать. Прокравшуюся было мысль о намечающемся разврате я быстро отмёл сухим логическим рассуждением о том, что эта фраза не значит совершенно ничего. К тому же Н. не делала никаких намёков, которые однозначно наводили меня на мысль о близости. А когда мы зашли в магазин, купить сладостей к завтраку, она приобрела себе прокладки. Ну, тут я успокоился окончательно – какой уж тут секс. А ещё меня останавливала мысль об измене жене. Где-то в глубине души теплился сладкий огонёк соблазна, но разумом я отметал всё попытки раздуть его до настоящего пламени.

Дома мы были где-то в час ночи, не раньше. Душ мы приняли поодиночке – хотя Н. и пыталась уже подать игривый намёк в виде «Не хочешь потереть мне спинку?» Я буркнул, что мол, самообслуживание, а пока она принимал душ – я постелил постель. Когда я вернулся из душа, свет в комнате уже был погашен, а Н. лежала, отвернувшись к стене. Я юркнул под оделяло, успев заметить, что из одежды на ней были только трусики.

Я повернулся к ней спиной и почувствовал, что Н. ворочается. Он картинно вздохнула, ну а мне стало несколько не по себе. Точнее, не то, что бы не по себе… Я наконец понял, к чему всё это вело – оно не могло вести к чему-то другому. От осознания того, что рядом со мной лежит почти голая женщина, делающая недвусмысленные намёки, мой член встал как дед мороз. Но почему-то я продолжал сомневаться. Может быть, я боялся, что вот-вот случиться измена, а может быть сказывалось моё неумение ходить налево и отсутствие опыта соблазнения кого-то кроме жены. Н. продолжала вздыхать, даже закинула на меня ногу, но я остался непреклонен.

Я был так же стоек, как и мой член, который по-настоящему рвал трусы. Я надеялся уснуть, но не тут-то было. Стояк был такой, что сон просто не мог прийти, так как сознание полностью заняло возбуждение. Но когда я отлежал бок, да так, что стало невмоготу, я перевернулся. Одно неловкое движение – и членом я упёрся ей в бедро. «Ну, что, так и будем?..» — спросила Н., но я не дал ей договорить.

Я жадно впился в её губы, рукой нащупал правую грудь и стал нежно и несильно мять её. Но Н. положила свою руку на мою и дала понять, что хочет сильнее. Желание женщины – закон, и как только я сжал её грудь как ей хотелось бы, она запустила язык мне в рот.

Темнота заставляла сконцентрироваться на ощущениях. Её губы были мягкими, но стоило надавить посильнее – и они тут же становились твёрдыми, будто каменными. Это было необычно, никогда до этого и после – я не целовал таких губ. Её кожа была нежна и гладка, а сосок был твёрд как горошина и шершав, как старый дерматин. Мне нравилось целовать его, на каждый поцелуй соска или лёгкое покусывание она отзывалась сладкими негромкими стонами.

Мы лобызались минут десять или около того. Я совершенно не представлял, что будет дальше. Потому что ещё в магазине, когда я понял, что у Н. месячные, я успокоился и не подумал о презервативах. Да и если бы они и были – то как?

Н. сама разрешила ситуацию. Она толкнула меня на спину, и медленно стала покрывать поцелуями мой живот, спускаясь всё ниже к паху. Чуть приспустив трусы, она вынула мой член, который по твёрдости напоминал железобетон, и взяла его в рот. Я почувствовал, как головку и ствол обволокла мягкая нежность и влага женского рта. На лобке я почувствовал её дыхание, и оно было не менее нежным, чем её рот. Прошло какое-то время, она выпустила член, переключилась на яички, облизав каждое, спустилась ниже, пощекотав между анусом и мошонкой, потом снова вернулась к яичкам, а спустя мгновение – к члену.

Боже, какой это был минет! Это было какое-то королевское наслаждение. Я не сдерживал стоны, запустив руки в её короткую стрижку. Оргазм был близок. Я чувствовал, как поджалась мошонка, и как сперма пробирается к члену. Я задышал глубже, живот заходил ходуном и буквально через мгновение я, не вынимая, пустил обильную струю ей в ротик. Она не отсранялась и приняла ещё две, и ещё долго не выпускала член изо рта, пока он не закончил пульсировать.

Утром она сказала, что за мной должок: мол, месячные на исходе и всё должно быть в ажуре. Я понял, что она хочет встретиться ещё, но всё утро я ходил хмурый и грустный. Я изменил жене – это факт надолго впился в мою голову, в мой мозг и от этого мне было не по себе. Н. наверняка видела это и не подала виду.

Мы разъехались по делам, подразумевая, что ещё встретимся вечером. Но моя совесть грызла меня изнутри. Через несколько часов Н. прислала мне фотографию, где она стоит в окружении каких-то роз. Но в тот момент я уже принял решение – и заблокировал её везде, сказав, что нам не стоит больше встречаться.

Может быть, я поступил неправильно. Но – тогда я не знал, как поступить иначе.

Таким был мой вход в мир разврата.